Философская, 29

Этот городской квартал начал застраиваться только в середине ХІХ века. Хотя по всем генеральным планам города здесь предполагалось строительство частных домов, но первым инвесторам на этой территории выступило все же государство. В конце 1840 — начале 1850-х гг. на земельных участках №729 (частично), 730 и 731 по плану города 1817г. был выстроен комплекс деревянных зданий для казармы, конюшни и манежа артиллерийской бригады.

Вскоре после строительства казарменного комплекса для артиллеристов была начата продажа участков и под частную застройку. Так, по воспоминаниям Порфирия Яненко, «после постройки теперешней тюрьмы, по распоряжению губернатора Фабра, были проданы участки по Военной, Елисаветградской, Гимнастической, Скаковой и Философской улицам. Цена участка была в то время три рубля». Главными покупателями земли в то время выступили несколько городских купцов: Птицын, Залогин, Белявский, Алексеенко, которые приобрели до десяти участков каждый. Предполагалось, что они организуют здесь новый район пригородных дач и садоводств.

Похоже на то, что вся территория квартала, оставшаяся после строительства казарм, была куплена городским головой, купцом I-й гильдии Порфирием Белявским. В 1870 г. после смерти Белявского его усадьба стала общей собственностью его наследников: Анны Волоцкой и Любови Хренниковой. При этом вполне возможно, что дробление первоначального участка началось еще при жизни П. Белявского. При его наследниках оно было продолжено. В 1890-е гг. в собственности наследников Белявского остался только земельный участок №598 по плану города 1817 г. на углу улиц Философской и Скаковой.

В 1900-х гг. усадьбу наследников Белявского приобретает санкт-петербургский I-й гильдии купец Моисей Карпас. Почти сразу после покупки участка Карпас начинает на нем крупное строительство. К удивлению современников, это был отнюдь не доходный дом. Большое здание в два с половиной этажа изначально строилось в дар еврейской общине города Екатеринослава. В 1909 г. здесь был открыт сиротский дом Екатеринославского еврейского благотворительного товарищества с собственным начальным училищем. Новый сиротский дом имел от 50 до 100 воспитанников и содержался на средства благотворительного товарищества и частные пожертвования. В память основателей ему были присвоены имена Моисея и Полины Карпас.

Это было выражением благодарности не только за крупное пожертвование, но и за продолжающуюся поддержу приюта. По окладным книгам Городской управы, дом на Философской продолжал числиться за М. Карпасом вплоть до его смерти в 1917 г., а затем перешел в собственность П.Карпас. Это означало, что все налоги за землю и здания приюта платили именно Карпасы, снимая эти значительные расходы с небогатого приютского бюджета.

Еврейский сиротский дом пережил несколько погромов в гражданскую войну и был окончательно закрыт советской властью уже в 1919 г. Однако уже в начале 1920-х гг. его деятельность была полностью восстановлена с присвоением названия «окружной национальный еврейский детский дом №7». В 1930 г. он был реорганизован в детдом №4, но национальный характер сохранил. По неизвестной причине уже в послевоенное время возникло утверждение, что детдом основан в 1917 г. и его стали называть «ровесником Октября».

На удивление, несмотря на всю сложность жизни города и страны в середине ХХ в., у детского дома №4 был только один директор. Григорий Минаевич Левин получил свое назначение в 1930 г. и был уволен в 1968 г. при ликвидации детдома. Несмотря на отсутствие финансирования, эвакуацию, откровенную нелюбовь городских властей, Григорий Минаевич смог превратить свой детский дом в лучший детдом УССР и в один из лучших детдомов СССР. Он сумел добиться вложения значительных средств в ремонт зданий (в 1930-е гг. главный корпус был надстроен 3-м этажом), создан клуб, оборудована собственная семилетняя школа. Предвоенному бюджету детского дома могли позавидовать некоторые районо (в 1939 г. он составлял 500 000 руб.). Правда, в основном детдом зарабатывал эти деньги самостоятельно. Левин, сторонник системы Макаренко, добился строительства при нем мастерских (слесарной, печатной, швейной), в которых воспитанники могли не только осваивать рабочие профессии, но и выполнять заказы местных артелей. За работу в мастерских воспитанникам начислялась заработная плата. Поэтому после детского дома они получали отнюдь не скромный набор одежды и средств, а нечто более соответствующее началу самостоятельной жизни.

В 1944 г., когда детдом вернулся из эвакуации, его корпуса стояли полностью разграбленные. Все пришлось начинать заново. К 1946 г. детдом был полностью восстановлен. В 1960-х гг. партия посчитала, что детские дома стране больше не нужны. Днепропетровский детдом №4 был закрыт одним из последних. Причем закрыт достаточно странно, в отсутствие директора, который был на совещании в Киеве.

В опустевших корпусах был открыт специализированный дом-интернат для слабослышащих детей, который занимает их и сейчас.

Текст: Валентин Старостин

Смотрите также:


Комментировать

Ваш емейл не будет опубликован. Обязательные поля обозначены *